Ева Николаевна стояла по стойке «смирно» у дверей в кабинете прокурора города. Хорватый и прокурор задумчиво смотрели на нее через пространство комнаты. В окна хлестал сильный дождь, пахло в кабинете хорошими сигаретами и кожей. Хорватый скрестил свои огромные руки на папке с бумагами по делу Кургановой Е.Н., прокурор положил изящные ладони с тонкими слабыми пальцами на компьютерную распечатку-заключение о психологическом освидетельствовании контактной Евы Николаевны. В углу комнаты осторожно звякнули часы и рассыпали прозрачный и нежный звук, но бить не стали: половина одиннадцатого. Часы словно разбудили мужчин. Еве предложили сесть.

– Здесь написано, – медленно и глухо проговорил прокурор, – что вы настаиваете на дополнительном освидетельствовании.

– Никак нет. Я просто предложила провести еще одно.

– Что вам это даст, здесь и так достаточно нормальное заключение. Вы целеустремленны. В хорошей физической форме. Вот, правда, сексуально озабочены. Так написано. Но агрессивность к противоположному полу не прослеживается.

Хорватый и прокурор внимательно смотрели на Еву. Она сидела очень прямо, не касаясь спиной стула, и с чуть заметной улыбкой внимательно вглядывалась в лицо говорившего.

– Ева Николаевна, почему бы вам просто не рассказать нам, в чем дело… – Хорватый говорил медленно и так проникновенно, словно священник со смертником. – Мы сейчас здесь одни… ваше начальство, так сказать… Из этого кабинета секреты не пропадают. Давайте, наконец, договоримся.