— На телефоне сидеть.

— Сиди. Только поаккуратней, не сломай аппарат.

Ева рванула со стоянки, веером рассекая на асфальте дождь. Держа руль одной рукой, она открыла «бардачок» и достала небольшой узкий нож. Несколько раз опробовала, как вылетает лезвие при резком движении ладони сверху вниз. Запрятала его в специальный длинный кармашек в рукаве у самого манжета. На светофоре она подумала несколько секунд и решила надеть бронежилет. Когда она судорожно стягивала через голову рубашку, в окно машины постучали. Интеллигентный очкарик прикрывал голову от дождя кожаной папкой. Ева опустила стекло, очкарик уставился на ее нижнюю весьма откровенную маечку с кружевами.

— По… жалуйста, подвезите во Внуково, понимаете, вопрос жизни и смерти.

— В аэропорт не могу, а до кольца подброшу. — Ева рванула с места, не заботясь о том, закрыл ли он дверцу, очкарик завалился на заднем сиденье.

— Подай мне жилет.

— Простите… — Он беспомощно смотрел на нее запотевшими стеклами.

— Рядом с тобой лежит бронежилет, дай его мне.

— А, простите… минуточку… Пожалуйста…

— Отлично… Там еще кобура и патроны.

— Что, дело так серьезно?

— Ты же сам сказал что-то о жизни и смерти.

Ева бросала машину из ряда в ряд, очкарик падал на заднем сиденье.

— Нет, вы поняли меня буквально, понимаете… Она меня не простит, если я ее не встречу.

— Выметайся сейчас, пока красный свет, и не говори больше так конкретно.

— С радостью… спасибо вам…

Он действительно вылетел из машины гораздо быстрее, чем садился, и с большой радостью.

Ева затормозила с визгом. За поворотом было кафе «Рябинушка». Ева увидела несколько милицейских машин с мигалками и поняла, что есть проблемы.

Николаев сидел у одной из машин и грыз ноготь на большом пальце. Большое окно в кафе было разбито. Сквозняк вытаскивал наружу занавеску и мочил ее под дождем. На улице у кафе стояли два пластмассовых столика со стульями. На столах остались высокие стаканы с трубочками и бумажные тарелки.