Нервное напряжение, сильная эйфория от хорошо выполненной работы, довольство собой и растерянность от такого имени словно одновременно выплеснулись наружу. Ева засмеялась, прижав к себе посильней туфли и китель, сползла спиной по стене коридора, икая от смеха, и села на пол.

Далила сначала неуверенно усмехнулась несколько раз, потом не выдержала, рассмеялась от души, закидывая голову и демонстрируя Еве все свои зубы. Дальше они просто уже не смогли остановиться, хохот перерос у Евы в истерику, у нее текли слезы. Психолог пыталась несколько раз сдержать смех, но не смогла, она проползла на коленках к стене, села рядом, прижимая к себе бумаги по делу Евы Николаевны. Замолкая на несколько секунд, они поворачивались друг к другу лицами, и все начиналось сначала. Наконец Ева жестами показала идти за ней, встала первая и протянула руку Далиле. У психолога этот жест вызвал новый приступ хохота, поднимаясь, она опять выронила папку, Ева покорно махнула рукой и побрела к своему кабинету, тихонько подвывая, уже неспособная смеяться.

— Что… вы делаете?.. — спросила Далила в кабинете, когда Ева Николаевна разделась до трусов.

— Сейчас… минуточку, я готовлюсь к тестированию.

Они не засмеялись, сидели обе словно в оцепенении, потом Ева включила обогреватель и развесила около него мокрую одежду.

— Ну вот, я готова, прошу. — Ева села за стол примерной ученицей, сложив руки одну на другой и выпрямившись.

— Я… понимаете, я аспирантка, у меня нет ученой степени… Меня попросил мой руководитель протестировать вас еще раз, с вашим делом я знакома.

— Ну и как — есть аномалии?