В управление они ввалились мокрые, Ева несла в руках туфли и свой китель. Они смерчем пронеслись по длинным коридорам с тем заразительным азартом собственного достоинства, от которого быстро расступаются в стороны все, кто попадается навстречу.

— Старший инспектор Николаев! — Демидову пришлось бежать рядом. — Вас просили оформить задержание немедленно!

— Ну ты, прокуратура, расслабься, попей чайку… Ты же знаешь, я медленно пишу, с ошибками и падежов не знаю..

— Следователь Курганова!.. Вы считаете обоснованным ваше участие в подобных захватах? — У Демидова дергалось веко, смотрел он на Еву с ненавистью, громко сопя.

— А ты, Гена Петрович, сходил бы хоть на одно, знаешь, как заражает, концентрирует и все такое… Мы когда Слоника выследим, я попрошу, чтобы тебя взяли в группу захвата… А то хочешь — один на один, а? Ты — и он? Он — и звание, а?

— Ева Николаевна! — Слабый и тонкий голосок словно дернул в Еве невидимую ниточку удивления, она оглянулась и отпустила пуговицу на кителе Демидова. — Прошу вас, подождите, я вас ищу…

К Еве подходила молодая высокая женщина, неуправляемые пшеничные волосы лезли в лицо, полузаплетенной косой валялись на плече, тонкая прядь попала в рот. Короткая юбка, большие круглые коленки, высоченные каблуки, огромный вырез тонкой шерстяной кофточки, большая толстая папка под мышкой.

— Что это?.. — Ева опешила.

— Психолога просили, Ева Николаевна? — Демидов злорадно наблюдал растерянность на лице Евы. — И чтобы женщина, и чтобы вам по вкусу?

Психолог попробовала достать из маленькой сумочки через плечо очки с круглыми большими стеклами, но при этом выронила папку. Некоторое время женщина задумчиво рассматривала засыпанный бумагами пол, потом решительно нацепила очки и уставилась на Еву, присела, не отводя взгляда от ее лица, и попыталась собрать все в папку. Наконец она просто сгребла все, прижав к груди, медленно поднялась и сказала, что ее зовут Далила.